ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА. Знакомство Пушкина с произведениями итальянской литературы на начальном этапе происходило через русские и французские переводы, итальянский музыкальный театр, лицейские курсы истории, эстетики и словесности. В домашней библиотеке Пушкиных были представлены Ариосто, Т. Тассо, Данте. В кругу семьи П. мог получать наряду с французским языком начатки итальянского, которым владели С. Л. и В. Л. Пушкины. Последний не только переводил с итальянского, но и писал стихи на этом языке. Овладел П. итальянским языком, по свидетельству П. А. Плетнева (Плетнев. Т. 1. С. 370), во время южной ссылки.
Интерес П. к итальянской литературе формировался также и под влиянием повышенного общеевропейского внимания к итальянской культуре на рубеже XVIII—XIX вв., которое было вызвано наполеоновскими завоеваниями, преобразованием формы правления и начинающимся движением за объединение страны (Рисорджименто), определившим подъем итальянской национальной культуры в XIX в. Отечественная периодика 1800—1810-х помещала многочисленные материалы о политической и культурной жизни итальянских государств, переводы произведений итальянских писателей и переводы сочинений европейских авторов об Италии. В частности, в 1809—1810 в Москве был издан первый русский перевод романа Ж. де Сталь «Коринна, или Италия», дававший широкую картину культурной жизни этой страны. Изучением итальянской словесности и переводами в это время занимаются литературные деятели старшего поколения (Г. Р. Державин, А. С. Шишков) и представители литературной молодежи, близкие по духу П. (К. Н. Батюшков, П. А. Катенин, П. А. Вяземский). Однако до 1820-х П. не проявляет очевидного глубокого внимания к итальянской культуре.
Юношеская поэма П. «Монах» (1813), свидетельствует о его знакомстве с итальянской живописью (песнь III, ст. 12). В стихотворении «Городок (К***)» (1815) Вольтер, любимый в то время автор П., назван «внуком» великих итальянских поэтов Тассо и Ариосто, т. е. продолжателем их поэтических традиций (ст. 104, 108—109). В 1800—1810-е юный П. знакомился с поэмой Тассо «Освобожденный Иерусалим» как с образцом классической эпопеи и был свидетелем возникновения и развития русского варианта сентиментально-романтического культа Тассо. К этому явлению он относился без энтузиазма на протяжении всей жизни. На рубеже XVIII—XIX вв. в России актуализируется поэма Ариосто «Неистовый Роланд» в связи с раннеромантическим оживлением интереса к европейскому Средневековью и разработкой жанра национальной волшебно-рыцарской поэмы. В русской критике 1810—1820-х «Неистовый Роланд» предстает образцом поэмы романтического склада (причем это определение не имело еще того смысла, которое оно приобрело после знакомства с «восточными» повестями Байрона и появления пушкинских «южных» поэм). П. также интересуется волшебно-рыцарскими поэмами, среди которых не только «Неистовый Роланд», но и пародирующая этот жанр ирои-комическая поэма «Ричардетто» («Ricciardetto», опубл. 1738) итальянского поэта Никколо Фортегуэрри (Forteguerri, 1674— 1735). Поэма «Руслан и Людмила» (соч. 1817—1820, изд. 1820, 2-е изд. 1828) была воспринята современной П. критикой как подражание Ариосто (см.: Прижизн. критика, 1820—1827. С. 25—106). Литературное окружение П. 2-й половины 1810-х формирует его интерес и уважение к творчеству Данте.
